Мама вчера сфотографировала мне эту книгу. Я думал, что она у меня, искал и не нашёл, а нашла мама. Книга стоит на полке в Украине с 2013 года, и я не держал её в руках четыре года. Мама все эти годы присылала посылки, но она не знала, сколько всего от Джульетты у неё ещё осталось дома.
Книга Говарда Лавкрафта, "Хребты безумия", русское издание, чёрная обложка. Один угол задней обложки оторван, страница с оглавлением и последние тридцать страниц прогрызены насквозь, и до сих пор видно, как она над ней поработала. Ей тогда не было и года, книга была подарком, новая, я любил Лавкрафта и мне казалось, что она ценная, я очень расстроился и наругался на неё. Но я подозревал, что буду ещё скучать и по этому, и со временем принял.
Теперь эта книга - память о ней маленькой, и эти погрызенные страницы значат для меня больше, чем сама книга. Всё остальное в этой квартире я просто купил для неё, а эту книгу сделала она сама.
Как она у нас появилась
Мне было восемнадцать. Я родился с пороком сердца, и тогда об операции речь ещё не шла, так что я уже успел подумать о том, сколько мне, возможно, осталось.
Я всегда хотел собаку и всегда знал, что мама не разрешит, денег у меня не было, я одолжил часть суммы у лучшего друга, остальное добавил из университетской стипендии, так я купил её у заводчика на базаре в Украине. Выбрал самого спокойного щенка в помёте.
Спокойным щенком в помёте она не была. Что бы я в тот день ни разглядел, характер был явно не тот.
Я купил её как подарок маме на день рождения. Настоящую причину я не говорил вслух примерно неделю, я хотел, чтобы у мамы осталось что-то моё, если меня не станет.
Когда я принёс её домой, мама была очень расстроена, она не просила собаку, не была к ней готова и хотела отдать её в добрые руки. Потом я рассказал, зачем я её купил, и через неделю обсуждать было уже нечего, собака стала частью семьи.
Имя ей придумала мама, она просто решила, что для обычной клички собака слишком роскошная и красивая, значит, будет Джульетта, и на этом остановились.
Джульеттой её никто не звал. Она была Жулька, а ещё Жульминатор, и Жультябрь, и ещё десяток прозвищ. Все звали её Жулька.
В первый день она бегала, резвилась, много ныла и несколько раз написала на кровати, она была совсем маленьким щенком, а щенки так и делают. Скулила по ночам.
По паспорту она родилась 7 августа 2013 года, а настоящего дня рождения не знает никто.
Она всегда добивалась своего
Она была очень необычной, всегда понимала меня без слов, была очень умной и всегда делала по-своему. Если она хотела идти в одно место, а я в другое, её никак не заставишь, она просто ляжет и будет лежать, пока не возьмёшь её на руки. Ложилась она неважно где, готова была стереть лапы об асфальт, лишь бы не идти туда, куда не хочет. И как только поставишь обратно, она всё равно пойдёт своей дорогой. Это упрямство было с ней до последнего дня.
С палками было то же самое. Размер её не смущал совсем, её вообще ничего не останавливало.
Она всегда, в ста процентах случаев, добивалась своего. Это касалось всего, еды, прогулок, игр. Она получала то, что хотела, и ей было не важно, уместно это или нет. Если шёл дождь, она сама ни за что не выходила из квартиры, просто стояла в дверях и смотрела на меня, и на этом разговор заканчивался.
Шарики я до сих пор не совсем понимаю. Она была одержима ими с самого начала и оставалась одержима в тринадцать лет, за несколько дней до смерти. У меня за эти тринадцать лет накопилось больше двух тысяч фото и видео, и куча из них, где она с шариком в зубах. Толкала их носом, прыгала на них, пыталась схватить зубами за то место, где надувают, а потом могла часами лежать рядом с одним и тем же шариком, ничего не делая.
Но было правило, ей всегда был нужен самый новый. Если у неё уже был шарик, а ты начинал надувать второй, она бросала первый и больше никогда его не трогала, ни в этот день, ни вообще. Из-за этого на праздниках было тяжело, надуть двадцать шариков для гостей означало девятнадцать предательств подряд, а она хотела КАЖДЫЙ шарик. Поэтому дома у нас шарики были всегда, так было проще, чем спорить.
Ещё она ела вату, медицинскую вату из ванной, сколько могла достать, и так продолжалось годами, и один раз это спасло ей жизнь.
Мама где-то оставила швейную иглу, и Жулька её съела, и мы понимали, что это значит. Мы уже мысленно с ней прощались, так как это было опасно, и мы были готовы везти её к ветеринару и резать. Но кто-то придумал покормить её той самой медицинской ватой, которую она так любила, чтобы вата обмотала иглу по дороге, и решили подождать день. Решили так, что если игла не выйдет сама с ватой, то тогда к ветеринару.
Мы уже надевали куртки, чтобы везти её к ветеринару, когда она на полпути покакала, и прямо внутри была вата, а в вате игла.
Это был её первый "второй" день рождения, и потом были другие.
Мелочи, которые ничего не значили
От неё всегда пахло приятной собакой, и я не знаю, как сказать это иначе.
Она была ночным существом, и топот её лап по коридору в два часа ночи значил, что она "вышла на охоту" на остатки еды в мусорном ведре. Так было всю её жизнь, и её ничто и никогда от этого не отучило.
Она громко пила воду, как черпаком, она гудела, рычала, когда была недовольна, и рычала точно так же, когда хотела играть, и умела посвистывать, а как у неё это получалось, я так и не понял.
Она скулила каждый раз, когда мы садились есть, и дело было не в еде. Она хотела, чтобы мы все ели в одной комнате в одно и то же время, и не успокаивалась, пока это не происходило. Она была ужасно привязанной собакой.
Она любила смотреть телевизор, я купил ей подписку на DogTV, и она лежала и глядела в экран, реагировала на звуки в программе Stimulation. Когда я надолго уходил из дома, я включал ей Relaxation, чтобы у неё было хоть что-то вместо тишины. Элли на это ни разу даже не взглянула.
Дверь
Она встречала меня у двери, всегда, без исключений, и знала, что это я, ещё до того, как я заходил. Первым делом, когда я открывал дверь, я упирался в её мокрый нос.
Потом она лупила хвостом, тыкала носом, звала меня куда-то, а потом ложилась кверху животом, чтобы я её обнял. Так было каждый раз, тринадцать лет подряд.
Она ждала меня всегда, в любое время, даже когда я выходил на минуту проверить почту, и для неё это всегда была радость, и она показывала это максимально ярко.
После операции я неделю лежал в больнице, и она это очень хорошо почувствовала, и когда я вернулся домой, она потом ещё долго не отходила от меня больше чем на метр.
Всегда, когда я спал в обед, она приходила ко мне в ноги, но если я брал её в обнимку и прижимал, мы так и спали этот обеденный сон. Вот по этому я очень скучаю. Да и я по всему скучаю.
Никто никогда так меня не встречал и не ждал, как она. Сейчас я прихожу в дом, где есть все, но у двери меня не встречает никто, даже Элли.
Отъезд
У меня была своя красная Королла 1987 года, и по вечерам мы с женой сажали в неё обеих собак и просто катались по городу без особой причины. Поженились мы в 2021 году, а катались вместе и гуляли вместе задолго до этого. Элли мы взяли из приюта в 2019 году, и они с Жулькой так и не подружились, и я хочу сказать это честно, а не приукрашивать. Они друг друга игнорировали, ссорились из-за еды, спорили, чья будка и чья лежанка, а в остальном жили каждая своей жизнью в одной квартире, довольно мирно.
В апреле 2022 года я уехал из Украины. К тому моменту мне уже была нужна операция на сердце, а война не оставила никакого реального шанса сделать её там, так что был выбор, ехать или ждать дальше, а я и так ждал с восемнадцати лет.
Я забрал с собой всех животных. У неё к тому моменту было своё больное сердце, ей нужны были таблетки два раза в день, в одно и то же время, до конца жизни, и я не был готов доверить это кому-то ещё.
Тот подарок, который я купил маме, я забрал себе.
В дороге она чувствовала себя хорошо, она всегда любила машины.
В первый же день в Швейцарии она погналась за котом, но была на поводке, и от рывка сделала смешное сальто, она не ожидала, что не сможет его догнать, и это было очень смешно, и я до сих пор об этом думаю.
Треть её жизни прошла здесь.
Мой сын
Когда родился мой сын, она одна в доме отнеслась к этому тепло. Подошла, обнюхала его, сразу всё поняла и приняла, и на этом всё закончилось. Ни ревности, ни периода привыкания, ничего.
Первые года два они просто существовали рядом. В последние два года по-настоящему сблизились, а в последний год стали настоящими друзьями и играли вместе на полу, чего я не ожидал от собаки такого возраста с таким сердцем.
Она была на нашей свадьбе 15 мая 2021 года, в маленькой чёрной шапочке с золотым шнуром и кисточками. Умерла она тоже пятнадцатого числа, это ничего не значит, но я всё равно это заметил.
Её сердце
Кардиомиопатию мы нашли, наверное, в 2018 году, и нашли совершенно случайно, у неё росла киста, мы решили её удалить, и перед наркозом кто-то проверил ей сердце и нашёл дилатационную кардиомиопатию. Ей выписали Ветмедин, и операцию она перенесла отлично.
Потом лет семь это был просто фон, таблетки утром и таблетки вечером, и кашля у неё не было до последних пары месяцев.
В 2023 году у неё начали расти какие-то образования, и ветеринар сказал, что это, скорее всего, рак, и что ей осталось недолго. Он ошибся. Скорее всего, это были просто кисты, росли они медленно, и в итоге они были ни при чём, просто отказало сердце.
Один раз, уже здесь, в Швейцарии, у неё вдруг стул стал сплошной кровью, крови было очень много, и мы были уверены, что это конец, что внутри что-то порвалось. Я попросил у неё ещё немного времени и пообещал, что буду чаще с ней играть, и она будто меня услышала и поправилась за неделю. Я понимаю, как это звучит, и всё равно говорю, как было.
Обещание я пытался сдержать, но не всегда получалось. Оно всегда было где-то в голове, я старался уделять играм с ней больше времени, но не столько, сколько обещал.
Что я записывал
20 июня 2025 года она описалась дома, а до этого нормально ела, пила и играла, и это была первая строчка, которую я записал.
В тот же день у неё случилось первое синкопе, и Фортекор ей выписали сразу. Ветмедин она пила и раньше, 10 мг пополам, утром и вечером, а Фортекор добавился один раз с утра. Визит был один, наверное, или два, я не помню. Сказали, что попробовать можно, но скорее всего не поможет уже ничего, и либо она умрёт в окружении любимых, либо в клинике.
В те выходные её пульс поднимался выше 200, и несколько раз я вообще не мог его нащупать. За те четыре дня она теряла сознание семь раз. Я делал ей непрямой массаж сердца не один раз и был уверен, что она не доживёт до понедельника.
Я выбрал лечить её, я поверил, что она выберется, что она не покинет нас просто так, она всегда боролась до конца. Я бы ни за что не забрал у неё лишних моментов повидать нас. А если бы всё равно не вышло, то лучше рядом со мной, у меня на руках, а не в клинике от укола и не в одиночестве, которого она не переносила.
Я забрал её домой, давал воду из пипетки, покупал куриные электролиты, омегу и всё такое.
Дальше я занялся единственным, что я на самом деле умею, измерять что-то, пока оно умирает. Я открыл документ и стал записывать всё. Пульс, дыхание, каждую таблетку, каждый миллилитр воды, каждый раз, когда она ела, пила или выходила на улицу. Каждые тридцать минут, днём и ночью, несколько недель. Я писал это на украинском в телефоне, в основном по ночам, и никогда потом не редактировал.
Вот часть этого.
20.06.2025, 08:00. Описалась дома. До этого нормально ела, пила, играла.
23.06.2025, 09:40. Обморок после двух метров ходьбы. Во время обморока пульс около 80, ровный. После 150. Бледный язык, сильная слабость, отказ от еды.
24.06.2025, 00:35. 180.
25.06.2025, 15:00. Дал два шприца воды по 5 мл. Выпила. Сама голову поднять не могла.
25.06.2025, 19:45. Прогулка. Еле стоит, садится, еле пописала, моча очень жёлтая.
26.06.2025, 14:22. Пульс 144, ровный, пила сама, вышла встречать, съела два мягких лакомства, дыхание 34.
26.06.2025, 23:50. Увидела кота в окне и побежала, споткнулась, ударилась головой, пришлось держать.
29.06.2025, 19:00. 5 мл омеги и 0,5 г таурина. Укусила меня за палец, пока я пытался дать таурин.
05.07.2025, 08:12. Хорошая прогулка, больше 1 км, бегала, поднималась по ступенькам, не шаталась, под конец ходила медленно, но осталась сидеть на патио, съела там крылышко.
06.07.2025, 12:42. Пульс 124 с экстрасистолами, сидит с шариком.
25 июня она не могла сама поднять голову с пола. 26 июня в 14:22 она вышла меня встречать. 6 июля она сидела с шариком.
Последняя запись в этом документе от 21 июля 2025 года, три строчки, таблетки и один замер пульса, а потом просто ничего. К тому моменту записывать было больше нечего, она снова была просто собакой.
Четырнадцать месяцев
В тот день я надел на неё жёлтую шапочку, сфотографировал с косточкой и назвал это её вторым днём рождения. Ровно год прошёл с тех выходных, когда я был уверен, что теряю её. Ей было двенадцать, она бегала по квартире, играла и вообще вела себя как раньше.
И я не прогадал. Мы вместе встретили новый год, мы много играли, и успели даже поплавать на корабле, и всё это потому, что я поверил, что смогу её "выходить", как говорится.
Кашель начался, наверное, месяца за два до конца, и в последние недели усилился, а сердце к концу билось так сильно, что было видно, как оно двигается через грудь.
Она всё равно продолжала играть, и требовала вкусняшки, и получала их каждый день, без исключений, так же, как всегда.
В последнюю неделю она стала проситься к нам в кровать, а она всегда любила, чтобы её чем-то накрыли, пледом, одеялом, кофтой, неважно чем, она всегда любила тепло. Но обычно её место было в мягкой будке у двери нашей спальни, она спала там годами, будто охраняла вход.
13 августа сын решил, что у неё день рождения. Он считал, что ей шесть, а теперь стало семь, он знал, что собаки живут недолго, и решил, что она для него не собака в возрасте. Он пел ей Happy birthday to you и всем говорил, что у неё сегодня день рождения.
Последняя ночь
Она попросилась снова, и я взял её на руки, положил на кровать, и мы так и уснули.
Я просыпаюсь каждую ночь, это моё, отдельное, к ней отношения не имеет, и в тот раз я тоже встал, около пяти утра. В шесть я возвращался в кровать и светил себе фонариком в телефоне, боялся на неё наступить. Она лежала на коврике у кровати, я её увидел и лёг обратно спать.
Жена нашла её утром, на том же месте. Потрогала её, стала искать сердцебиение, которое было видно через грудь последние недели, и не нашла.
Она лежала в позе спящей собаки, скорее всего, она ушла во сне, спокойно. Может быть, она умерла уже в пять или в шесть утра, пока я стоял над ней с фонариком, я не знаю, и я решил для себя не разбираться в этом вопросе.
Последняя прогулка была самой обычной. Она вела меня, как всегда, сама поднялась по ступенькам, хотя последние месяцы я в основном носил её на руках. Она попросила вкусняшки, как всегда, и получила их, и съела с настоящим удовольствием, и часть я отложил на "завтра".
"Завтра" для неё не наступило.
Что осталось
Вкусняшки остались в шкафу, я попросил сына отдать их Элли, обе порции, Эллину и Жулькину, и он так и сделал.
Элли никак не отреагировала, и, насколько я вижу, для неё вообще ничего не изменилось.
Мы сказали сыну правду. Он был рядом с ней после того, как она умерла, гладил её, а потом решил написать ей письмо. Писать он ещё не умеет, поэтому написал, как смог, красной ручкой. Его мама подписала снизу обычным почерком, чтобы он потом сам смог это прочитать. Он попросил ещё нарисовать таксу и дорисовать усы, потому что у неё были усы.
В письме написано, что он очень скучает по Жуличке. Написано, что он её очень любит, больше всех на свете.
Письмо уходит вместе с ней, и оранжевый шарик тоже, это была целиком его идея, потому что это тот шарик, с которым они играли вдвоём.
Он думает, что теперь она на облаке, маленькой чёрной точкой.
Я купил её, чтобы у мамы осталось что-то моё, на случай, если я долго не проживу. В итоге вышло наоборот. Я сделал операцию, я прожил эти тринадцать лет, а больное сердце оказалось у неё, и теперь я тот, кто помнит.
Она никогда ни перед чем не отступала, ни разу, до самого последнего дня.
Джульетта. С 2013 по 15 августа 2026 года.
Я всегда буду её помнить, и я всегда буду её любить.